«Нам сопутствовал плохой знак»: о браке с Андреем Мироновым впервые рассказала актриса Екатерина Градова -2

— Быть женой Андрея Миронова — испытание?

— Нет, потому что он все брал на себя. «Ты только не прикасайся к моим трусам и носкам. Я сам». — «А рубашки?» — «А рубашки я отдаю в «Националь» стирать». — «А продукты?» — «А продукты я тоже вожу из «Националя». Абсолютнейший хозяин — это его харизма была.

— Я запуталась, мне кажется, вы рассказываете о другом человеке — домашнем, хотя и обаятельном, но, извините, скучном тиране.

— Нет, для него важен был этот строй, уклад. Когда к нам сюда пришел Евстигнеев, то долго удивлялся: «У вас же ребенок маленький, а где пеленки, соски?..» Но я как-то умудрялась, потому что знала: Андрею нравится порядок. Знаете, к чему он меня еще приучил? Он говорил так: «Кутя, ведь мы говорим не о куртизанке? Мы говорим о женщине, жене, матери. А она должна первой встать, завести часы старинные, потом должна поменять воду в цветах в вазах». Научил меня, как ставить розы (снять кожицу, отрезать по косой стебель и раздвоить, чтобы лучше тянул. А если много роз, то положить их в ванную, наполненную водой). Потом выгулять собаку, зайти на рынок, если лето, купить свежие ягоды и сделать завтрак — геркулес с ягодами. А потом прийти и поцелуем разбудить мужа.

— И вы соответствовали?

— Не всегда, потому что он часто уходил рано, и потом я находила его записки: «Не хотел тебя будить, буду в норке вечером». Дом наш он норкой называл. Он же не разрешал Маше ходить в театр, когда она росла. Говорил: «Не могу допускать, чтобы мою дочь глазами смолили». И меня не хотел отдавать туда — сколько уговаривал.

Мария Миронова

— А в кино-то позволял сниматься?

— Нет. Меня пригласили в один совместный фильм, я уже должна была ехать в Братиславу. Едем забирать билеты, и он спрашивает: «Кутя, а пробы у вас уже где были?» — «Да на улице, в снегу». — «Что в снегу?» — «Ну, там была любовная сцена — в снегу». Останавливает машину: «Если ты сейчас не вернешься домой и не позвонишь в группу, что никуда не едешь, все — эта дорога в один конец, Кутя. Никаких сцен в снегу не будет — ни здесь, ни там». И так было три раза. Он не хотел меня делить — все его должно быть с ним. Он говорил: «Я работаю в аду. Тебе не нужно в этот ад соваться».

— А жена-домохозяйка разве соответствовала его амбициям, мужскому самолюбию?

— Да, он был абсолютно ветхозаветный. Он мне говорил: «Ну посмотри, какая кукла жена у Кобзона, она же не лезет никуда. Ты должна молчать и своими большими глазками хлопать». Он был абсолютно прав, Господи! Зачем мне нужна была эта грязь?! Ради каких-то ролей? Чудовищных пустых слов? Зачем мне это надо было? А я все время приходила к нему «оттуда» и рассказывала, что там происходит. А ему не хотелось ничего оттуда слышать, хотелось дома. «Сиди дома, учи языки, у тебя будет красивая жизнь». А как он мне описывал нашу жизнь, огромную дачу: сначала Машенька и Андрюшенька, а потом уж ладно, Катенька будет третьей…

Читать также:  Памятные и знаменательные даты в июне 2017 года

— А в кого он такой?

— В самого себя. Он уникальный человек, я не говорю про артиста — именно человек. Но об этом никто не говорит. Уникальность его — в чистоте, о которой никто не вспоминает. А вспоминают, как он с женщинами, сами же эти бабы рассказывают, как они с ним… Разве они не понимают, что этими рассказами себя же обгаживают? Если им не стыдно перед своими детьми, пусть подумают, что у него есть дети — дочь, внук…

— Как и почему произошел разрыв ваш, разрушилось благополучие и дом?

— Какой разрыв, если я его выгнала? Измены были, а я не в состоянии была его делить. У меня была внутренняя гордость, не могла прощать. Я христианка и теперь знаю, что в Законе Божием это не просто так. Женщина не может разрывать семью, и одна причина, разрешенная ей Богом, — измена мужа. Потому что когда человек изменяет, брака в духовном смысле не существует.

— А как это совместимо с его чистотой, о которой вы говорите?

— Совместимо, представьте. Много людей банальных не понимают своего греха, а он это понимал. Я помню, как он вернулся из Италии со съемок, стоял в дверях, говорил: «Ты не представляешь, как я себе гадок. Ты посмотри на жену моего друга — она же терпит. Ну, еще лет десять потерпи. Зато когда мы переступим через это, какая будет гордость, какие красивые дети будут рядом…»

Внук Андрея Миронова — тоже Андрей

Мне очень трудно это говорить, потому что прежней меня нет. Я понимаю теперь, что есть вещи, которые сопряжены с истинной любовью, жертвенностью. И сейчас, когда я проигрываю какие-то моменты нашей жизни, понимаю: после моего воцерковления у меня не возникало к нему ни разу претензий. Я только думаю: бедный Андрюша и какое дерьмо Катя. Как же я ему попалась такая, когда ни черта не понимала — как надо жить и что главное. Как я могла позволить себе этот развод?..

— Знаете, мне кажется, что измены хоть и грех, но все же меньший, чем подлость, воровство, убийство.

— Если бы я была другой, если бы понимала то, что понимаю сейчас, никогда бы не выгнала. Почему не подождать? Он что, меня не любил? Любил очень. За год до смерти он попросил меня его крестить. У него был свой ключ, он часто приходил в дом, даже когда нас не было.

Читать также:  Посвящение друзьям

— А какая ваша любимая роль Андрея Миронова?

— В фильме «Фантазии Фарятьева». Илья Авербах, режиссер, говорил мне после съемок, что Андрей совсем другой артист, никем не понятый, и он смог очистить его от всего того, что на него налипло за годы работы в театре и кино. А в фильме «Мой друг Иван Лапшин» он мне совсем не нравится: там есть жим, такая опереточная подача. А в театре — гениальный Фигаро, «Горе от ума»… Я ведь с ним вместе играла «Бешеные деньги» — очень красивый спектакль, им поставленный.

В тот день, когда умер Александр Семенович (Александр Менакер — отец артиста. — М.Р.), Андрей должен был играть, и он пришел в гримуборную ко мне, положил голову на колени и рыдал долго. Говорил: «Помоги, помоги мне. Ненавижу эту профессию».

— Простите, не понимаю…

— Да, он часто говорил: «Я как козел, который остановиться не может. Все играю. Я не хочу больше играть, я устал. Я завожусь, но не так, как раньше, а потому, что если не заведусь, то не вытяну роль». А он уже болен был — эта штука, аневризма, росла. Мы пошли с ним к Коновалову, известному хирургу, и тот подтвердил, что аневризма — в лобно-теменной области и что можно оперировать. То есть место хорошее, можно прооперировать, но Андрей отказался. Спросил только: «А сколько я проживу?» — «Одиннадцать лет. У нас другой статистики пока нет». Андрей задумался, посчитал в уме: «Годится».

Знаете, у меня было ощущение, что я его родила. Нежность такая к каждому кусочку его была. Когда его не стало, я молилась и просила: «Господи, не наказывай его, накажи меня — ведь это я его выкинула, я его отдала, чтобы другие рвали своими пошлыми вечерами…» И Мария Владимировна говорила мне: «Катя, мужей можно менять до бесконечности. Но стоит ли?» А отец говорил: «Он же однолюб, ты что, не поняла?» Но, несмотря на развод, мы продолжали общаться, и я знала, что он может прийти в любой момент, у него был ключ, и у меня в доме должно быть все как при нем, как я была приучена: цветы, которые он любит, еда…

— Мне кажется, вы зря так винитесь. Не всякая женщина смогла бы жить с мужчиной, тем более звездным, который нужен всем, и со всеми его делить. Он же человек, не аскет.

Читать также:  К 75-летию Андрея Миронова

— Наверное. Один человек мне сказал: «Зря ты так казнишься. Если бы ты осталась с ним, ты бы умерла от рака». Когда мы развелись, все равно поддерживали отношения. Он Машу брал, даже маленькую, объезжал своих друзей. Я точно знаю, если бы он увидел Андрюшу, своего внука… Да он бы его не отпускал от себя с ранних лет. Я уже вам говорила, что нахожу между ними схожесть невероятную и даже пугающую. Андрей Александрович в детстве вышивал крестом — мой внук тоже в детстве вышивал крестом. И, как и дед, он на молекулярном уровне все знает про футбол.

— Я вас слушаю, и передо мной — пропасть между Мироновым экранным (человек-праздник, фейерверк, шармер!) и Мироновым в жизни. Насколько велика эта разница между артистом и человеком?

— Пропасть колоссальная! Он в жизни — тихий, задумчивый, скромный, молчаливый, нежный. Постоянно копался в себе: «Меня снимут с этой роли». — «Чего? Тебя? А кто будет играть Чацкого?» Он был загнан.

Я никогда не чувствовала в нем то, что описывали другие. От него я от первого услышала: что разрешительно мужчине, непозволительно женщине. Это так. Во-вторых, великое искусство держать дом. Бывало, купит мне какое-нибудь платье от Кристиана Диора (доставал через третьи руки), я оденусь, чтобы идти с ним на прием, а он вдруг: «Так, пойди умойся, волосы гладко сделай и зашей этот разрез». Вот это — Андрюша.

И таким он был для меня до самого конца: он умудрялся делать мне замечания года за два до смерти. Ногти должны быть всегда ухожены, но короткие и без лака, максимум — светлый тон, чтобы не видно. Никогда не было плохого настроения, которое бы переходило на меня. Его любили театральные одевальщицы: эти две женщины во время прощания в театре как тряпочки висели на ограждении. Он целовал им руки, всегда подарки привозил, они его обожали.

Он никогда не мог унизить кого-то, скабрезно пошутить. А вот второму секретарю ЦК, с которым летел в одном самолете в Сан-Франциско, когда тот напился, сказал: «Смотрю я на вас и думаю: если второй секретарь такой, что же такое первый?..» Эти достоинства есть и у моих детей.

— Если бы Андрей был жив, ему отмечали 75 — каким вы его видите? Что бы он делал?

— Я об этом думала. Семья была бы. Наша семья. Он оставил бы актерство, занимался режиссурой. Не знаю только, стал бы с дочкой ставить что-то. Я говорю с вами очень откровенно, но поймите и меня: когда я приду туда и встречусь с ним, как я посмотрю ему в глаза? Что скажу? Ведь он перед смертью называл меня «любимая»…

Марина Райкина

Источник: http://www.mk.ru/

Оцените статью
Новостной портал
Добавить комментарий